Регулирование искусственного интеллекта: анализ подходов и их влияние на гражданские правоотношения

Всовременном мире регулирование искусственного интеллекта (далее – ИИ) становится важным направлением правотворческой деятельности в различных странах, различные подходы отражают индивидуальные стратегии каждого государства по поиску баланса между стимулированием инноваций и обеспечением безопасности. Значение ИИ для гражданских правоотношений постоянно возрастает, поскольку технологические решения, использующие ИИ, влияют на множество аспектов повседневной жизни, включая сферы здравоохранения, образования, трудовых отношений и коммерческой деятельности. В ходе данного исследования Право 5.1.3. Частно-правовые (цивилистические) науки Г 2024 49 анализируются основные подходы к регулированию ИИ в России и зарубежных странах, с целью выявления их особенностей и поиска оптимального пути развития регулирования.

В области регулирования ИИ ведущую роль играют США, Великобритания, ЕС и Китай, но подходы к регулированию отличаются весьма значительно.

Великобритания и США в целом придерживаются подхода «мягкого» регулирования, стимулирующего инновации в сфере ИИ. В марте 2023 года Правительство Великобритании опубликовало программный документ «Проинновационный подход к регулированию ИИ» (A pro-innovation approach to AI regulation) [10], где декларируется позиция, что из-за значительной скорости развития технологий ИИ, гибкое правовое регулирование является более перспективным, так как не будет тормозить инновации. В феврале 2019 года Президент США издал Указ [9], целью которого является поддержание лидерства США в области ИИ. В феврале 2022 года Белый дом опубликовал проект «Биля о правах ИИ» (Blueprint for an AI Bill of Rights) [11], который включает общие принципы разработки и развития ИИ, но как отмечается в документе, он имеет лишь рекомендательный характер.

Великобритания и США, применяя «мягкое» регулирование ИИ, поощряют инновации, не замедляя темпы развития в этой сфере. Это обеспечивает благоприятную среду для технологического прогресса, однако не учитывает возможных рисков, связанных с этой технологией.

Европейский союз (далее – ЕС) находит более целесообразной модель «жесткого» регулирования, ограничивающего развитие ИИ с целью не допускать негативного воздействия на общественные отношения. В феврале 2020 года ЕС выпустил «Белую книгу по ИИ» (White Paper on Artificial Intelligence: a European approach to excellence and trust) [12], предлагающую строгий контроль за развитием ИИ, включая обязательную сертификацию соответствующих программных продуктов. В июне 2023 года ЕС был принят «Акт об ИИ» (Artificial Intelligence Act) [8], который закрепил риск-ориентированный подход к ИИ программам, установил требования к прозрачности и безопасности и обязал разработчиков следить за безопасностью контента, создаваемого их продуктами.

ЕС избрал путь «жесткого» регулирования ИИ, ограничивая его развитие для предотвращения негативных последствий. Этот подход обеспечивает высокий уровень контроля за разработкой и использованием ИИ, обеспечивая управление рисками, но при этом замедляя развитие в этой сфере.

Китай избрал «срединный путь» регулирования развития ИИ, совмещающий в себе два вышеперечисленных подхода. В июне 2023 года в Китае принят документ «Временные меры по управлению услугами генеративного ИИ» (生成式 人工智能服务管理暂行办法) [13], который определяет, что ИИ, предназначенные для широкого использования населением, должны строго регулироваться и соответствовать определенным стандартам, схожим со стандартами ЕС, но ИИ с ограниченным доступом не входят в сферу регулирования этого документа. Из чего следует, что Китай нашел способ, не снижая темпов развития новых технологий, минимизировать риски, связанные с таким развитием.

Китай принял «срединный путь» в регулировании ИИ, сочетая подходы, применяемые в других странах. Это позволяет минимизировать риски развития технологии, сохраняя при этом темпы инноваций.

Регулирование ИИ в России, на сегодняшний день осуществляется: Постановлением Правительства РФ от 15.04.2014 г. № 313 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Информационное общество»» [5], которое определяет базовые подходы, цели и задачи развития ИИ, отдавая предпочтение отечественным продуктам; Указом Президента РФ от 10.10.2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации», который утвердил «Национальную стратегию развития ИИ на период до 2030 года» [4], где ИИ определяется как «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека или превосходящие их. Комплекс технологических решений включает в себя информационно-коммуникационную инфраструктуру, программное обеспечение (в том числе в котором используются методы машинного обучения), процессы и сервисы по обработке данных и поиску решений» [5], а основными принципами его развития в России являются: соблюдение прав и свобод человека, обеспечение конфиденциальности данных, прозрачность и открытость, технологический суверенитет, поддержка конкуренции и инноваций и другие.

Можно отметить, что регулирование искусственного интеллекта в России ориентировано на создание благоприятной среды для развития технологии, с учетом принципов этики, безопасности и инноваций.

В настоящее время в России не установлены многие механизмы, определяющие правовой статус ИИ. С одной стороны, ИИ рассматривается как сложный объект интеллектуальной Г еВ ко24 50 собственности, обладающим признаками, присущими программам для ЭВМ, ноу-хау, баз данных и иных объектов авторских и смежных прав [7], а с другой стороны, он способен автономно создавать объекты интеллектуальной собственности, вопрос об обладателе прав на которые остается неразрешенным в российском праве.

Интересной представляется проблема, находящаяся на стыке ЦА и ИИ. Так некоторые токены (например, Ethereum), допускают создание на их основе автоматически исполняемых сделок (смарт-контрактов (программные коды, работающие в блокчейн сети, которые автоматически выполняют договоренности, заложенные в их логике, когда выполняются определенные условия). При этом в процесс заключения и исполнения смарт-контрактов могут быть подключен ИИ. То есть возможна ситуация, когда ИИ автоматически будет совершать сделки с ЦА [6]. В таком случае могут возникнуть проблемы с признанием таких действий ИИ сделкой, так как согласно ст. 153 ГК РФ сделкой являются действия граждан и юридических лиц, а на сегодняшний день ИИ не представляется возможным отнести ни к одной из этих категорий.

Что касается вопросов развития законодательства, регулирующего ИИ, то в ходе исследования ранее были проанализированы несколько подходов зарубежных стран и выделены «мягкий», «жесткий», «средний» пути регулировании, отличающиеся по соотношению рисков и преимуществ от создания ИИ. Многие исследователи, включая Ю.Г. Арзамасова [1] и Л.Н. Ладенкова [3], отмечают динамичный характер развития ИИ, что затрудняет выработку оптимального подхода к его правовому регулированию.

Однако, с учетом стремления России к цифровизации в различных сферах, целесообразным представляется совершенствование законодательства, регулирующего развитие и применение ИИ. В данном контексте, «средний» путь регулирования, выбранный Китаем, который предполагает минимальную нормативную регламентацию ИИ с ограниченным кругом пользователей, но строгий контроль при его использовании широкими кругами населения, кажется наиболее разумным и показавшим свою эффективность [2], этот подход поможет сохранить конкурентоспособность на глобальном рынке ИИ, обеспечивая защиту интересов населения. Что касается вопроса ответственности за действия ИИ, на данный момент можно руководствоваться положениями главы 59 ГК РФ, однако, возможно, в будущем потребуется их уточнение и дополнение.