Вопросы освобождения от уголовной ответственности при совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 260, 261 УК РФ

Верховным Судом Российской Федерации были проанализированы все уголовные дела за период с 2010 по 2020 года, которые были прекращены судами по всем возможным основаниям и констатировали возросшую роль гуманизации уголовного судопроизводства в 12 раз [1]. Получившийся высокий результат указывает на изменении уголовной политики России в сфере ограничения конституционных прав и свобод человека и гражданина. С точки зрения уголовного закона этому способствует институт освобождения от уголовной ответственности, закрепленный в главе 11 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ).

В результате проведенного нами анализа судебной практики деятельное раскаяние (ст. 75 УК РФ), как основания освобождения от уголовной ответственности, является одним из самых распространенных и применяемых и по мнению юристов базовым [2, с. 40], [3, с. 11]. С одной стороны, это большой плюс, однако надо учитывать, что не для всех совершенных преступлений будет подходить данное основание освобождения от уголовной ответственности, так как не во всех случаях возможно выполнить обязательные условия освобождения [4, с. 11-14]. Одно из таких существенных условий содержится в ч. 2 ст. 75 УК РФ и закрепляет специальные основания освобождения от уголовной ответственности, которые могут быть закреплены в Примечаниях к статьям Особенной части уголовного закона. Ученые отмечают, что законодатель с учетом изменения общественных отношений в современном обществе расширяет границы института освобождения от уголовной ответственности в связи с его положительной направленностью [5, с. 229]. Изменения УК РФ по мнению Тарасова В.Ю.: «…направлены как на прекращение уже начатой преступной деятельности, так и на предупреждение будущей посредством стимулирования позитивного посткриминального поведения виновного» [6, с. 8].

Примечательно, что в сфере охраны лесных насаждений, специального основания освобождения не предусмотрено [7, с. 317-322]. Анализ раздела 9 УК РФ показал, что среди преступлений направленных против общественной безопасности и общественного порядка, куда в частности входят и экологические преступления уже закреплены 17 специальных оснований освобождения от уголовной ответсвенности (ст. 205, 205.1, 205.3, 205.4, 205.5, 205.6, 206, 208, 210, 212, 222, 222.1, 222.2, 223, 223.1, 228, 228.3). С учетом высокой общественной опасности совершения незаконной рубки и уничтожения или повреждения лесных насаждений считаем целесообразным предусмотреть в данных статьях условия освобождения от уголовной ответственности. Ежегодно доля экологических преступлений, поступающих в суды от общеуголовных, среднестатистически составляет всего 1,03%, из которых 43,3% за незаконную рубку лесных насаждений [8].

В качестве обоснования причин данного предложения следует отметить:

1. Высокую общественную опасность совершения обозначенных преступлений в группе лиц. Так, в рамках решения по судебному делу 1-4/2022 (1-225/2021;) был вынесен приговор 21 апреля 2022 года. Дело рассматривалось в Сысертском районном суде Свердловской области в Свердловской области РФ. Шесть субъектов преступления, действуя организовано, причинили ущерб в размере 92 миллионов рублей [9].

2. Неоднократность совершения данных преступлений. Так, одним из районных судов Тверской области вынесен приговор в отношении гражданина З. который признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 260 УК РФ, ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 260 УК РФ. Согласно версии следствия, гражданин З. склонил жителей поселка Д. к совершению шести незаконных рубок [10].

3. Рецидивность преступления; 4. Высокую латентность субъектов совершения преступления. Вместе с тем исследование практики применения уголовно-правовых норм об ответственности за посягательство на лесные и иные насаждения показало, что фиксируется постепенное снижение регистрируемых преступлений в указанной сфере, однако незаконный оборот древесины экспертами оценивается в размере 10–20% от легального объема добычи, что свидетельствует о латентности и низком уровне их раскрываемости [11]. За 2023 год зарегистрировано 7864 факта незаконной рубки, однако при этом выявлено лиц, совершивших незаконную рубку всего – 3464, а это значит, что 56 лиц, совершивших преступление не выявлено [12]. Согласно сведениям об осуществлении Федерального государственного лесного надзора за 2022–2024 года по Уральскому Федеральному округу прослеживается очень высокий процент не выявленных субъектов совершения незаконной рубки лесных насаждений. Так, в 2022 году он составляет 80%, в 2023 году – около 50%, в 2024 году около 80%, что в среднем означает выявление только 3 субъектов совершения преступлений из 10 совершенных преступных деяний (средний показатель за 3 года - 70%).

5. По мнению ряда ученых несмотря на официальную статистику число лесных преступлений, включая экологические преступления, не уменьшается, так как уровень их латентности (скрытности) доходит до 90% [13, с. 392].

6. Предотвращение более серьезных последствий в результате преступных деяний. В рамках Уральского Федерального округа объем незаконной рубки лесных насаждений, а равно повреждений до степени прекращения роста лесных насаждений или не отнесенных к лесным насаждениям деревьев, кустарников, лиан, являющиеся преступлениями, ответственность за которые предусмотрена статьей 260 УК РФ составляет 23161,6 куб. метров за 2024 год, при этом около 70% этого объема – 14621,6 куб. метров совершается в Свердловской области.

В связи с чем предлагаем в примечании 1 к ст. 260 УК РФ закрепить следующее понятие: «Лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления, предусмотренного настоящей статьей, а также статьей 261 настоящего Кодекса, освобождается от уголовной ответственности, если оно добровольно или по требованию органов, осуществляющих расследование, сообщило о совершенном преступлении, активно способствовало его раскрытию и расследованию, возместило вред, возникший в результате совершенных преступлений и проведенных лесовосстановительных работ».

Предложенное понятие содержит несколько условий применения, однако в рамках данной научной работы считаем целесообразным обратить на 1 из признаков, который, по нашему мнению, с учетом обозначенных причин – это добровольность сообщения или по требованию органов. По мнению ученых необходимо учитывать объективные и субъективные критерии добровольности [14, с. 48]. Считаем, что обозначенные условия не противоречат друг другу, так как у субъекта преступления и в том, и в другом случае есть возможность выбора свое го поведения. Так, если лицо сообщает добровольно факте преступления он выражает свою волю. В случае если лицо причастное к данным преступлениям по требованию органов изобличает виновных, способствует раскрытию преступлений, то у него так же есть право помогать правоохранительным органам или нет. Подобная трактовка уже используется уголовным законом, так как в примечании к ст. 126 УК РФ (Похищение человека) не установлено никаких ограничений. В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2019 № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми» поясняется, что: «добровольно освободить можно и путем сообщения представителям власти, а это может означать, что этим органам уже известно о совершаемом преступлении и уже проводится комплекс необходимых следственных или иных мероприятий, но при этом освобождение похищенного будет признаваться добровольным. Ключевым элементом добровольности освобождения от ответственности за похищение человека выступает осознанное понимание возможности дальнейшего лишения потерпевшего физической свободы несмотря ни на что» [15]. В случае захвата заложника (ст. 206 УК РФ) освобождение от уголовной ответственности возможно и по требованию властей [16, с. 77]. Подводя итог, считаем целесообразным закрепить обозначенное примечание и учесть возможность предоставления информации при требовании органов, осуществляющих расследование как добровольное.